Однажды с Феучей: Как скучное лето превратилось в приключение и изменило все

Это было начало самого скучного лета в моей жизни. Я остался совсем один в бабушкиной усадьбе Кан Тейшидо в Алелье. Целая неделя в одиночестве: ни друзей, ни семьи, и даже Мигелы не было, потому что бабушка забрала ее в Марбелью.

Мне было так тоскливо, что я тут же пошел к ней, и мы договорились, что она придет днем поплавать в моем бассейне. Разговор с ней был лучше, чем полная тишина. И хотя, пока мы готовили негрони на веранде, мы поцеловались, я прекрасно помню, как мне не хотелось продолжать, и я остановился, пока еще было время. Мы выпили, и время проходило довольно приятно, пока она не попросила сходить в туалет. Я проводил ее, и прямо перед тем, как войти, мы услышали шум. Это были воры, которые проникли через дом фермеров прямо на кухню.

Феуча увидела мое паническое лицо, и это было настоящее чувство, потому что в таких ситуациях, да и почти во всех остальных, я ужасный трус. Она взяла меня за руку, спрятала в гладильной комнате, за гладильными досками, где воры, очевидно, не стали бы искать, а сама набралась смелости вернуться в гостиную и начать кричать, как одержимая, что полиция уже едет. И, вооружившись единственной защитой — деревянным посохом с золотом, который граф де Серт подарил моей бабушке, — она направилась к кухне, чтобы встретиться со злоумышленниками лицом к лицу. Я видел, как они убегали через вентиляционные отверстия в гладильной, где я оставался, смертельно напуганный и спрятавшийся, как крыса.

Я не вышел сразу, ждал в своем убежище, вдруг они вернутся. Но полиция не заставила себя ждать, потому что Феуча — даже не знаю как — действительно позвонила. Когда она взяла меня за руку, чтобы помочь встать, я почувствовал что-то странное, но подумал, что это облегчение, превратившееся в эйфорию. Оказалось, Мигела оставила одну из задних дверей открытой. Тем не менее, охранная фирма из нашего поселка сообщила, что той ночью выделит одного из охранников для тщательного наблюдения за домом.

Полиция уехала, охранник представился и предложил свои услуги. Я достал немного лосося, хамона и фуа-гра для ужина. Но еще до того, как пойти за шампанским, одной рукой я взял Феучу за затылок, чтобы поцеловать ее взасос, по-настоящему, а другой притянул ее ягодицы к своему телу. И хотя во всем этом, возможно, было что-то от благодарности, главное, что было — это сильное, не поэтическое, дикое, грубое желание, вызванное ее храбростью. Мы так и не дошли до спальни, рухнули прямо на диван. И еще больше меня возбудило то, что пришлось отбросить в сторону посох графа де Серта, который валялся там.

До того, как я начал принимать Виагру, это было мое самое впечатляющее выступление. А после ужина мы продолжили, пока в дверь не постучали — это были ее родители, и я выглядел как пойманный с поличным вор. Больше мы не ложились вместе, и хотя в сентябре, вернувшись в класс, она снова показалась мне по-настоящему «страшилой», я попросил своих друзей перестать называть ее так. Я тогда действительно имел вес, и они больше никогда так не делали.